Энтони (еле сдерживаясь). Вы обвиняете меня в несправедливости... это все равно, что обвинить в бесчеловечности... в жестокости... Эдгар испуганно поднимает руку, остальные тоже задвигались.
Уэнклин. Успокойтесь, председатель! Энтони (печально). И это говорит мой собственный сын! Это голос поколения, которое я не понимаю, - поколения мягкотелых.
Общий ропот.
С громадным усилием Энтони берет себя в руки.
Эдгар (негромко). Отец, все, что я говорил, относится и ко мне.
Они обмениваются долгим взглядом, потом Энтони отмахивается, словно бы говоря, что дело не в личностях, и, покачиваясь, как от головокружения, прикладывает руку ко лбу.
Присутствующие бросились было к нему, ко он жестом останавливает их.
Энтони. Прежде чем ставить эту поправку на голосование, мне хочется сказать еще кое-что.
|
|
|
